- Сообщения
- 7.828
- Реакции
- 10.593
Этот текст про то, как в мире науки и общественного здоровья изучают новые психоактивные вещества, которые в быту часто называют research chemicals или NPS. Мы говорим про определения, про то как работает раннее предупреждение, про лабораторные методы, токсикологию и клинику, про юридические и этические рамки исследований, про слабые места доказательств и про то, почему одни классы веществ становятся объектом приоритетного наблюдения. Текст информационный, без инструкций по синтезу, приобретению или употреблению. Цель одна. Понять контекст и язык, в котором вообще возможен разговор о новых ПАВ.
Что вообще называют research chemicals.
Термин появился как торговый ярлык для веществ, которые не входят в списки международных конвенций и распространяются в полутеневом правовом поле с пометкой «не для употребления человеком». В научной среде так не говорят. Исследовательские вещества это референс‑стандарты для аналитической химии, субстанции для фармакологических тестов и молекулы, прошедшие этическую экспертизу для доклинических и клинических исследований. В бытовом интернете эти смыслы смешиваются. Поэтому корректнее использовать выражение новые психоактивные вещества, сокращённо NPS, чтобы отделить научный язык от рыночного сленга. Евросоюз и ООН употребляют именно этот термин, под ним понимают широкий спектр соединений, которые имитируют эффекты уже контролируемых ПАВ, но поначалу не подпадают под формальные списки.
Короткая история поля.
В девяностые и нулевые расширяется доступ к литературе и аналитике, выходит популярная нонфикшн про химию и психофармакологию, а лаборатории в Азии и Восточной Европе начинают выпускать производные синтетических каннабиноидов, катинонов, фенэтиламинов, триптаминов, арилциклогексиламинов, которые обходят прежние запреты. Параллельно растёт цифровая инфраструктура. Форумы, маркетплейсы, шифрованные мессенджеры. Система реагирования вынуждена пересобираться. Возникают ранние предупреждения, временные запреты, затем более гибкие режимы контроля. К середине 2010-х спрос смещается к синтетическим каннабиноидам и катиновнам, к designer‑бензодиазепинам, а в 2020-х в центр внимания попадают нитазены и другие высокоэффективные синтетические опиоиды.
Как устроено раннее предупреждение.
В ЕС работает трёхшаговая связка. Это раннее обнаружение, риск‑оценка и меры контроля. Поток данных собирает Европейская система раннего предупреждения при агентстве EUDA, куда репортят лаборатории, полиция, таможни и медслужбы. На основании первичных сигналов запускают риск‑оценку и предлагают меры контроля на уровне Союза. Такой же по смыслу портал работает в системе ООН. Это Early Warning Advisory при UNODC, который хранит сведения о новых веществах, их химии, лабораторной идентификации и законодательных ответах. Регистрируемые пользователи получают расширенную токсикологическую аналитику и документы по лабораторным методам. В США контекст дополняют ежегодные угрозо‑оценки DEA и бюллетени токсикологических служб. Важен сдвиг к синтетике. Регулирование все чаще сталкивается не с растительными продуктами, а с молекулами, которые меняют атомы и радикалы быстрее, чем успевают обновляться списки. Поэтому страны используют два инструмента. Генерические определения, которые охватывают целые химические семейства одним описанием, и аналоговые нормы, которые приравнивают аналоги к уже запрещённым соединениям, если есть намерение употребления человеком. В странах СНГ контуры похожи, но есть особенности. Правовой контроль ведется через национальные списки, утверждаемые правительственными постановлениями и приказами Минздрава, с последующим внесением в уголовно‑правовые и административные нормы. Россия использует перечни по постановлению правительства № 681 и практику признания аналогов через сходство структуры и действия. Беларусь и Казахстан опираются на собственные списки и отдельные перечни потенциально опасных веществ, в ряде юрисдикций введены генерические определения для семейств, например для синтетических каннабиноидов и катинонов. Раннее предупреждение строится на связке МВД, таможни, бюро судебно‑медицинской экспертизы и национальных токсикологических центров с передачей сигналов в UNODC и региональные программы вроде CADAP. Публичных сводок меньше, чем в ЕС, поэтому исследователи чаще опираются на научные публикации, отчеты ВОЗ и UNODC и пресс‑релизы ведомств. По профилю рисков повестка совпадает с глобальной. С конца 2010‑х на первый план выходят синтетические каннабиноиды и дизайнерские бензодиазепины, с 2022 отмечается присутствие нитазенов и смесей с ксилазином, а в сточных водах крупных городов фиксируются маркеры катинонов и стимуляторов. Для аналитики применяются те же библиотеки масс‑спектров и методики UNODC, но детекция порой отстает из‑за обновления панелей и доступа к стандартам.
Какие данные вообще собирают.
Здесь три контура. Химико‑аналитический, клинический и эпидемиологический. Химико‑аналитический собирает спектры масс, ИК и УФ, описывает примеси и стабильность, изучает метаболизм в моделях микросом печени, на культуре клеток и в биологических образцах. Для этого есть международные библиотеки масс‑спектров, верифицированные стандартами из аккредитованных источников, а также методические пособия по идентификации, особенно там, где классы быстро множатся, как у синтетических катинонов. Клинический контур включает анализ токсикологических кейсов из скорой помощи, стационаров и судебно‑медицинских лабораторий. Здесь слабое место. Сигнал часто приходит из единичных наблюдений, где много смешанного употребления и полевых примесей. Эпидемиологический контур подключает сточные воды, мониторинг продаж прекурсоров, отчётность медслужб, а также выборочные исследовательские панели. Итоговая картина складывается из пазлов. И большая часть выводов это рисковые суждения высокой степени неопределённости, которые уточняются по мере накопления данных.
Классы веществ и риски, которые фиксирует наука.
Синтетические каннабиноиды это агонисты CB1 высокой эффективности, часто без буфера в виде каннабидиола. Отсюда частые психозы, судороги, тахикардии, острые поражения почек и про‑психотический профиль, который не характерен для растительного каннабиса. Синтетические катиноны это стимуляторы с разным профилем действия на переносчики дофамина, норадреналина и серотонина, где острые эффекты похожи на амфетамин и МДМА, но с более выраженной гипертермией, тревогой, кардиотоксичностью и рисками серотонинового синдрома. Аральциклогексиламины это диссоциативные агонисты NMDA с поведенческими провалами памяти, травмами, риском токсической психозоподобной симптоматики и повреждением мочевого тракта, которое хорошо известно по кетамину и распространяется на новые аналоги. Дизайнерские бензодиазепины это мощные ГАМКергические модуляторы, часто короткого действия и высокой липофильности, из‑за чего они дают амнезию, резкие колебания уровня седации, тяжёлую отмену и сложную детекцию в стандартных тестах. Синтетические опиоиды нового поколения включают нитазены, которые по потенции сопоставимы и превышают фентанил, что бьёт по системе реагирования. Риск в том, что терапевтическое окно чрезвычайно узкое, а фальшивые таблетки и порошки маскируют состав. В смеси всё чаще встречаются ветеринарные седативы, например ксилазин, который не отвечает на налоксон, что усложняет помощь и меняет алгоритмы снижения вреда.
Методы доказательства действия.
В фармакологии базовый набор это связывание на панелях рецепторов, оценка эффективности в клеточных системах, функциональные тесты на поведенческих моделях и изучение кинетики с метаболитами. По мере роста опасности для здоровья публичные органы используют расширенный набор суррогатов. Это частота госпитализаций, судмед токсикология, серия кейсов в одной географии, тренды в сточных водах, первое появление соединения в нелегальном обороте. Ни один из этих индикаторов по отдельности не тянет на «доказано», но совокупность сходимых данных запускает риск‑оценку и рекомендации по контролю.
Где проходят границы этики.
В исследованиях на людях действуют международные стандарты GCP и локальные правила по первой фазе испытаний. Влияние на центральную нервную систему, высокая потенция и узкие терапевтические окна требуют особых протоколов, которые учитывают дозовые ступени, страж‑дозы, остановки по безопасности и расширенный мониторинг. Для многих новых ПАВ исследования на людях вообще невозможны по этике. Поэтому научные доказательства в основном доклинические или получены из клинических наблюдений при отравлениях. Эксперименты по «самоиспытыванию» не являются наукой и не проходят этическую экспертизу.
Слабые места поля.
Большинство токсикологических сообщений это ретроспективная коллекция кейсов с неидеальными анализами. На черном рынке составы сильно колеблются, появляются нестабильные соли и растворители, которые сами по себе токсичны. Неполные панели скрининга дают ложно отрицательные ответы, а новые соединения не видны без целевых масс‑спектральных библиотек и метаболитных маркеров. Для дизайнерских бензодиазепинов и нитазенов это особенно заметно. Политическая повестка тоже вмешивается. Жёсткие заголовки про «вещества в сто раз сильнее» редко сопровождаются аккуратным обсуждением доз и биодоступности. Научное поле вынуждено балансировать между скоростью предупреждения и точностью.
Что меняется в 2024–2025.
В Европе EUDA фиксирует устойчивый поток новых соединений при исчезновении части старых. В приоритет попадают нитазены, отдельные катиноны и новые каннабиноиды, а также дизайнерские бензодиазепины. ООН через свой совет экспертов по зависимости рекомендует ряд нитазенов к международному контролю. В лабораторной практике расширяются открытые библиотеки масс‑спектров, обновляются методички по идентификации катнонов, а в прикладной эпидемиологии растут публикации по сточным водам, где по метаболитам пытаются следить за появлением новых молекул почти в реальном времени. В клинических бюллетенях добавляются рекомендации по работе с ксилазином и новыми седативами в смеси с фентанилом, а в здравоохранении продвигают тест полоски на фентанил, информацию о налоксоне и алгоритмы снижения вреда.
Зачем сообществу исследователей и журналистов знать про правовые механизмы.
Потому что именно они определяют маршруты исследований и доступ к образцам. Аналоговые нормы в США делают ключевым вопрос намерение употребления человеком. Это значит, что даже если соединение не в списке, его обращение в определённых контекстах будет приравнено к веществам из расписания I. В Британии и ряде стран ЕС действуют генерические определения, которые одной формулой закрывают целые семейства молекул. Для учёного это означает необходимость лицензий на хранение и передачу, а для лабораторий это значит отчётность и валидацию методик. В ЕС с 2024 года реформирована система раннего предупреждения, и агентство EUDA получило обновлённый мандат. Риск‑оценка и контроль теперь описаны в более быстрых процедурах. На глобальном уровне портал UNODC EWA остаётся точкой входа для общей таксономии NPS, а его токсикологический модуль аккумулирует клинические данные.
Как устроена лабораторная сторона.
Идентификация опирается на сочетание масс‑спектрометрии, ИК‑спектроскопии и сравнение со справочными спектрами. Качественные библиотеки содержат спектры, полученные из подтверждённых стандартов, а не из одиночных уличных образцов. Для катиновном есть отдельные рекомендованные методички ООН, которые регулярно обновляют. Лаборатории обсуждают аналитику метаболитов, потому что именно они видимы в биоматериале дольше, чем исходные соединения. Для сточных вод метод фокусируется на стабильных метаболитах и применяет таргетный и нетаргетный поиск. Здесь растёт количество публикаций, где впервые фиксируют метаболиты недавно описанных ПАВ, а затем ищут их в сточных водах разных городов. Это превращает муниципальные очистные в сеть сенсоров, которая заметит тренд раньше, чем больницы.
Исследование новых ПАВ это не спор про мораль и не инструкция для рынка. Это сложная междисциплинарная работа, где химики и токсикологи, клиницисты и эпидемиологи, юристы и специалисты - собирают один пазл. У поля есть искажения из‑за быстрого оборота молекул и из‑за экономических стимулов, но именно поэтому важны прозрачные методики, открытые библиотеки, аккуратные кейс‑серии и честные ограничения выводов. Тот, кто пишет и говорит об NPS, должен держать в голове два простых правила. Первое. Любая новая молекула до получения нормальной базы данных по действию и токсичности это чёрный ящик. Второе. Никакая сенсация не стоит потери языка, на котором наука говорит про риски и доказательства.
Пожалуйста Войдите или Зарегистрируйтесь чтобы видеть скрытые ссылки.
Что вообще называют research chemicals.
Термин появился как торговый ярлык для веществ, которые не входят в списки международных конвенций и распространяются в полутеневом правовом поле с пометкой «не для употребления человеком». В научной среде так не говорят. Исследовательские вещества это референс‑стандарты для аналитической химии, субстанции для фармакологических тестов и молекулы, прошедшие этическую экспертизу для доклинических и клинических исследований. В бытовом интернете эти смыслы смешиваются. Поэтому корректнее использовать выражение новые психоактивные вещества, сокращённо NPS, чтобы отделить научный язык от рыночного сленга. Евросоюз и ООН употребляют именно этот термин, под ним понимают широкий спектр соединений, которые имитируют эффекты уже контролируемых ПАВ, но поначалу не подпадают под формальные списки.
Короткая история поля.
В девяностые и нулевые расширяется доступ к литературе и аналитике, выходит популярная нонфикшн про химию и психофармакологию, а лаборатории в Азии и Восточной Европе начинают выпускать производные синтетических каннабиноидов, катинонов, фенэтиламинов, триптаминов, арилциклогексиламинов, которые обходят прежние запреты. Параллельно растёт цифровая инфраструктура. Форумы, маркетплейсы, шифрованные мессенджеры. Система реагирования вынуждена пересобираться. Возникают ранние предупреждения, временные запреты, затем более гибкие режимы контроля. К середине 2010-х спрос смещается к синтетическим каннабиноидам и катиновнам, к designer‑бензодиазепинам, а в 2020-х в центр внимания попадают нитазены и другие высокоэффективные синтетические опиоиды.
Как устроено раннее предупреждение.
В ЕС работает трёхшаговая связка. Это раннее обнаружение, риск‑оценка и меры контроля. Поток данных собирает Европейская система раннего предупреждения при агентстве EUDA, куда репортят лаборатории, полиция, таможни и медслужбы. На основании первичных сигналов запускают риск‑оценку и предлагают меры контроля на уровне Союза. Такой же по смыслу портал работает в системе ООН. Это Early Warning Advisory при UNODC, который хранит сведения о новых веществах, их химии, лабораторной идентификации и законодательных ответах. Регистрируемые пользователи получают расширенную токсикологическую аналитику и документы по лабораторным методам. В США контекст дополняют ежегодные угрозо‑оценки DEA и бюллетени токсикологических служб. Важен сдвиг к синтетике. Регулирование все чаще сталкивается не с растительными продуктами, а с молекулами, которые меняют атомы и радикалы быстрее, чем успевают обновляться списки. Поэтому страны используют два инструмента. Генерические определения, которые охватывают целые химические семейства одним описанием, и аналоговые нормы, которые приравнивают аналоги к уже запрещённым соединениям, если есть намерение употребления человеком. В странах СНГ контуры похожи, но есть особенности. Правовой контроль ведется через национальные списки, утверждаемые правительственными постановлениями и приказами Минздрава, с последующим внесением в уголовно‑правовые и административные нормы. Россия использует перечни по постановлению правительства № 681 и практику признания аналогов через сходство структуры и действия. Беларусь и Казахстан опираются на собственные списки и отдельные перечни потенциально опасных веществ, в ряде юрисдикций введены генерические определения для семейств, например для синтетических каннабиноидов и катинонов. Раннее предупреждение строится на связке МВД, таможни, бюро судебно‑медицинской экспертизы и национальных токсикологических центров с передачей сигналов в UNODC и региональные программы вроде CADAP. Публичных сводок меньше, чем в ЕС, поэтому исследователи чаще опираются на научные публикации, отчеты ВОЗ и UNODC и пресс‑релизы ведомств. По профилю рисков повестка совпадает с глобальной. С конца 2010‑х на первый план выходят синтетические каннабиноиды и дизайнерские бензодиазепины, с 2022 отмечается присутствие нитазенов и смесей с ксилазином, а в сточных водах крупных городов фиксируются маркеры катинонов и стимуляторов. Для аналитики применяются те же библиотеки масс‑спектров и методики UNODC, но детекция порой отстает из‑за обновления панелей и доступа к стандартам.
Какие данные вообще собирают.
Здесь три контура. Химико‑аналитический, клинический и эпидемиологический. Химико‑аналитический собирает спектры масс, ИК и УФ, описывает примеси и стабильность, изучает метаболизм в моделях микросом печени, на культуре клеток и в биологических образцах. Для этого есть международные библиотеки масс‑спектров, верифицированные стандартами из аккредитованных источников, а также методические пособия по идентификации, особенно там, где классы быстро множатся, как у синтетических катинонов. Клинический контур включает анализ токсикологических кейсов из скорой помощи, стационаров и судебно‑медицинских лабораторий. Здесь слабое место. Сигнал часто приходит из единичных наблюдений, где много смешанного употребления и полевых примесей. Эпидемиологический контур подключает сточные воды, мониторинг продаж прекурсоров, отчётность медслужб, а также выборочные исследовательские панели. Итоговая картина складывается из пазлов. И большая часть выводов это рисковые суждения высокой степени неопределённости, которые уточняются по мере накопления данных.
Классы веществ и риски, которые фиксирует наука.
Синтетические каннабиноиды это агонисты CB1 высокой эффективности, часто без буфера в виде каннабидиола. Отсюда частые психозы, судороги, тахикардии, острые поражения почек и про‑психотический профиль, который не характерен для растительного каннабиса. Синтетические катиноны это стимуляторы с разным профилем действия на переносчики дофамина, норадреналина и серотонина, где острые эффекты похожи на амфетамин и МДМА, но с более выраженной гипертермией, тревогой, кардиотоксичностью и рисками серотонинового синдрома. Аральциклогексиламины это диссоциативные агонисты NMDA с поведенческими провалами памяти, травмами, риском токсической психозоподобной симптоматики и повреждением мочевого тракта, которое хорошо известно по кетамину и распространяется на новые аналоги. Дизайнерские бензодиазепины это мощные ГАМКергические модуляторы, часто короткого действия и высокой липофильности, из‑за чего они дают амнезию, резкие колебания уровня седации, тяжёлую отмену и сложную детекцию в стандартных тестах. Синтетические опиоиды нового поколения включают нитазены, которые по потенции сопоставимы и превышают фентанил, что бьёт по системе реагирования. Риск в том, что терапевтическое окно чрезвычайно узкое, а фальшивые таблетки и порошки маскируют состав. В смеси всё чаще встречаются ветеринарные седативы, например ксилазин, который не отвечает на налоксон, что усложняет помощь и меняет алгоритмы снижения вреда.
Методы доказательства действия.
В фармакологии базовый набор это связывание на панелях рецепторов, оценка эффективности в клеточных системах, функциональные тесты на поведенческих моделях и изучение кинетики с метаболитами. По мере роста опасности для здоровья публичные органы используют расширенный набор суррогатов. Это частота госпитализаций, судмед токсикология, серия кейсов в одной географии, тренды в сточных водах, первое появление соединения в нелегальном обороте. Ни один из этих индикаторов по отдельности не тянет на «доказано», но совокупность сходимых данных запускает риск‑оценку и рекомендации по контролю.
Где проходят границы этики.
В исследованиях на людях действуют международные стандарты GCP и локальные правила по первой фазе испытаний. Влияние на центральную нервную систему, высокая потенция и узкие терапевтические окна требуют особых протоколов, которые учитывают дозовые ступени, страж‑дозы, остановки по безопасности и расширенный мониторинг. Для многих новых ПАВ исследования на людях вообще невозможны по этике. Поэтому научные доказательства в основном доклинические или получены из клинических наблюдений при отравлениях. Эксперименты по «самоиспытыванию» не являются наукой и не проходят этическую экспертизу.
Слабые места поля.
Большинство токсикологических сообщений это ретроспективная коллекция кейсов с неидеальными анализами. На черном рынке составы сильно колеблются, появляются нестабильные соли и растворители, которые сами по себе токсичны. Неполные панели скрининга дают ложно отрицательные ответы, а новые соединения не видны без целевых масс‑спектральных библиотек и метаболитных маркеров. Для дизайнерских бензодиазепинов и нитазенов это особенно заметно. Политическая повестка тоже вмешивается. Жёсткие заголовки про «вещества в сто раз сильнее» редко сопровождаются аккуратным обсуждением доз и биодоступности. Научное поле вынуждено балансировать между скоростью предупреждения и точностью.
Что меняется в 2024–2025.
В Европе EUDA фиксирует устойчивый поток новых соединений при исчезновении части старых. В приоритет попадают нитазены, отдельные катиноны и новые каннабиноиды, а также дизайнерские бензодиазепины. ООН через свой совет экспертов по зависимости рекомендует ряд нитазенов к международному контролю. В лабораторной практике расширяются открытые библиотеки масс‑спектров, обновляются методички по идентификации катнонов, а в прикладной эпидемиологии растут публикации по сточным водам, где по метаболитам пытаются следить за появлением новых молекул почти в реальном времени. В клинических бюллетенях добавляются рекомендации по работе с ксилазином и новыми седативами в смеси с фентанилом, а в здравоохранении продвигают тест полоски на фентанил, информацию о налоксоне и алгоритмы снижения вреда.
Зачем сообществу исследователей и журналистов знать про правовые механизмы.
Потому что именно они определяют маршруты исследований и доступ к образцам. Аналоговые нормы в США делают ключевым вопрос намерение употребления человеком. Это значит, что даже если соединение не в списке, его обращение в определённых контекстах будет приравнено к веществам из расписания I. В Британии и ряде стран ЕС действуют генерические определения, которые одной формулой закрывают целые семейства молекул. Для учёного это означает необходимость лицензий на хранение и передачу, а для лабораторий это значит отчётность и валидацию методик. В ЕС с 2024 года реформирована система раннего предупреждения, и агентство EUDA получило обновлённый мандат. Риск‑оценка и контроль теперь описаны в более быстрых процедурах. На глобальном уровне портал UNODC EWA остаётся точкой входа для общей таксономии NPS, а его токсикологический модуль аккумулирует клинические данные.
Как устроена лабораторная сторона.
Идентификация опирается на сочетание масс‑спектрометрии, ИК‑спектроскопии и сравнение со справочными спектрами. Качественные библиотеки содержат спектры, полученные из подтверждённых стандартов, а не из одиночных уличных образцов. Для катиновном есть отдельные рекомендованные методички ООН, которые регулярно обновляют. Лаборатории обсуждают аналитику метаболитов, потому что именно они видимы в биоматериале дольше, чем исходные соединения. Для сточных вод метод фокусируется на стабильных метаболитах и применяет таргетный и нетаргетный поиск. Здесь растёт количество публикаций, где впервые фиксируют метаболиты недавно описанных ПАВ, а затем ищут их в сточных водах разных городов. Это превращает муниципальные очистные в сеть сенсоров, которая заметит тренд раньше, чем больницы.
Исследование новых ПАВ это не спор про мораль и не инструкция для рынка. Это сложная междисциплинарная работа, где химики и токсикологи, клиницисты и эпидемиологи, юристы и специалисты - собирают один пазл. У поля есть искажения из‑за быстрого оборота молекул и из‑за экономических стимулов, но именно поэтому важны прозрачные методики, открытые библиотеки, аккуратные кейс‑серии и честные ограничения выводов. Тот, кто пишет и говорит об NPS, должен держать в голове два простых правила. Первое. Любая новая молекула до получения нормальной базы данных по действию и токсичности это чёрный ящик. Второе. Никакая сенсация не стоит потери языка, на котором наука говорит про риски и доказательства.
EUDA. European Drug Report 2025. New psychoactive substances.
EUDA. EU Early Warning System on NPS.
EUDA. Risk assessment of NPS.
Regulation EU 2017/2101. EUR‑Lex.
EU‑CADAP Manual for EWS development. Про обновление правовой базы ЕС в 2024.
UNODC. Early Warning Advisory portal on NPS.
UNODC. Increasing availability of nitazenes. WHO ECDD 2024 рекомендации.
UNODC. WHO recommendation January 2025 по новым NPS.
UNODC. Recommended methods for identification of synthetic cathinones. PDF.
UNODC. Country generic legislation, UK.
США. Закон и регуляции21 U.S.C. § 813. Federal Analogue Act. Cornell LII.
21 U.S.C. § 813. govinfo PDF.
DEA. National Drug Threat Assessment 2024.
DEA. National Drug Threat Assessment 2025. PDF.
Клиника, токсикология, эпиднадзорCDC. Xylazine. Что нужно знать.
CDC. Fentanyl. Что это и почему это важно.
CDC. Fentanyl test strips как стратегия снижения вреда.
CDC. Клинические рекомендации по ксилазину. PDF.
MMWR. Detection of illegally manufactured fentanyls and drug checking.
NCHS. Xylazine overdose deaths 2018–2021. PDF.
NIDA. Xylazine overview.
Обзоры по классам веществ и методамEuropean Journal of Medical Research. Synthetic cannabinoids, обзор рисков 2024.
Frontiers in Toxicology. Phytocannabinoids and synthetic cannabinoids, обзор 2025.
Sensors and Sample Pre‑Treatment for arylcyclohexylamines, 2024.
Systematic review of NPS toxicity, 2024.
ACMD. Отчёт по нитазенам и родственным опиоидам, 2024.
Wastewater‑based epidemiology for NPS, 2024.
ACS EST. NPS в сточных водах из зон отдыха, 2025.
Лабораторные библиотеки и методикиSWGDRUG. Mass spectral library.
SWGDRUG. Infrared spectral library.
Этика и клинические стандартыICH E6(R2). Good Clinical Practice. EMA PDF.
EMA. First in human, стратегии управления рисками.
UK. Генерическое регулирование синтетических каннабиноидовUK Home Office circular по третьему поколению.
Explanatory Memorandum к приказу 2009 No.3209. PDF.
ACMD third report on synthetic cannabinoids, 2014. PDF.
Пожалуйста Войдите или Зарегистрируйтесь чтобы видеть скрытые ссылки.
EUDA. EU Early Warning System on NPS.
Пожалуйста Войдите или Зарегистрируйтесь чтобы видеть скрытые ссылки.
EUDA. Risk assessment of NPS.
Пожалуйста Войдите или Зарегистрируйтесь чтобы видеть скрытые ссылки.
Regulation EU 2017/2101. EUR‑Lex.
Пожалуйста Войдите или Зарегистрируйтесь чтобы видеть скрытые ссылки.
EU‑CADAP Manual for EWS development. Про обновление правовой базы ЕС в 2024.
Пожалуйста Войдите или Зарегистрируйтесь чтобы видеть скрытые ссылки.
UNODC. Early Warning Advisory portal on NPS.
Пожалуйста Войдите или Зарегистрируйтесь чтобы видеть скрытые ссылки.
UNODC. Increasing availability of nitazenes. WHO ECDD 2024 рекомендации.
Пожалуйста Войдите или Зарегистрируйтесь чтобы видеть скрытые ссылки.
UNODC. WHO recommendation January 2025 по новым NPS.
Пожалуйста Войдите или Зарегистрируйтесь чтобы видеть скрытые ссылки.
UNODC. Recommended methods for identification of synthetic cathinones. PDF.
Пожалуйста Войдите или Зарегистрируйтесь чтобы видеть скрытые ссылки.
UNODC. Country generic legislation, UK.
Пожалуйста Войдите или Зарегистрируйтесь чтобы видеть скрытые ссылки.
США. Закон и регуляции21 U.S.C. § 813. Federal Analogue Act. Cornell LII.
Пожалуйста Войдите или Зарегистрируйтесь чтобы видеть скрытые ссылки.
21 U.S.C. § 813. govinfo PDF.
Пожалуйста Войдите или Зарегистрируйтесь чтобы видеть скрытые ссылки.
DEA. National Drug Threat Assessment 2024.
Пожалуйста Войдите или Зарегистрируйтесь чтобы видеть скрытые ссылки.
DEA. National Drug Threat Assessment 2025. PDF.
Пожалуйста Войдите или Зарегистрируйтесь чтобы видеть скрытые ссылки.
Клиника, токсикология, эпиднадзорCDC. Xylazine. Что нужно знать.
Пожалуйста Войдите или Зарегистрируйтесь чтобы видеть скрытые ссылки.
CDC. Fentanyl. Что это и почему это важно.
Пожалуйста Войдите или Зарегистрируйтесь чтобы видеть скрытые ссылки.
CDC. Fentanyl test strips как стратегия снижения вреда.
Пожалуйста Войдите или Зарегистрируйтесь чтобы видеть скрытые ссылки.
CDC. Клинические рекомендации по ксилазину. PDF.
Пожалуйста Войдите или Зарегистрируйтесь чтобы видеть скрытые ссылки.
MMWR. Detection of illegally manufactured fentanyls and drug checking.
Пожалуйста Войдите или Зарегистрируйтесь чтобы видеть скрытые ссылки.
NCHS. Xylazine overdose deaths 2018–2021. PDF.
Пожалуйста Войдите или Зарегистрируйтесь чтобы видеть скрытые ссылки.
NIDA. Xylazine overview.
Пожалуйста Войдите или Зарегистрируйтесь чтобы видеть скрытые ссылки.
Обзоры по классам веществ и методамEuropean Journal of Medical Research. Synthetic cannabinoids, обзор рисков 2024.
Пожалуйста Войдите или Зарегистрируйтесь чтобы видеть скрытые ссылки.
Frontiers in Toxicology. Phytocannabinoids and synthetic cannabinoids, обзор 2025.
Пожалуйста Войдите или Зарегистрируйтесь чтобы видеть скрытые ссылки.
Sensors and Sample Pre‑Treatment for arylcyclohexylamines, 2024.
Пожалуйста Войдите или Зарегистрируйтесь чтобы видеть скрытые ссылки.
Systematic review of NPS toxicity, 2024.
Пожалуйста Войдите или Зарегистрируйтесь чтобы видеть скрытые ссылки.
ACMD. Отчёт по нитазенам и родственным опиоидам, 2024.
Пожалуйста Войдите или Зарегистрируйтесь чтобы видеть скрытые ссылки.
Wastewater‑based epidemiology for NPS, 2024.
Пожалуйста Войдите или Зарегистрируйтесь чтобы видеть скрытые ссылки.
ACS EST. NPS в сточных водах из зон отдыха, 2025.
Пожалуйста Войдите или Зарегистрируйтесь чтобы видеть скрытые ссылки.
Лабораторные библиотеки и методикиSWGDRUG. Mass spectral library.
Пожалуйста Войдите или Зарегистрируйтесь чтобы видеть скрытые ссылки.
SWGDRUG. Infrared spectral library.
Пожалуйста Войдите или Зарегистрируйтесь чтобы видеть скрытые ссылки.
Этика и клинические стандартыICH E6(R2). Good Clinical Practice. EMA PDF.
Пожалуйста Войдите или Зарегистрируйтесь чтобы видеть скрытые ссылки.
EMA. First in human, стратегии управления рисками.
Пожалуйста Войдите или Зарегистрируйтесь чтобы видеть скрытые ссылки.
Комментарий к EMA FIH Guideline, 2018.
Пожалуйста Войдите или Зарегистрируйтесь чтобы видеть скрытые ссылки.
UK. Генерическое регулирование синтетических каннабиноидовUK Home Office circular по третьему поколению.
Пожалуйста Войдите или Зарегистрируйтесь чтобы видеть скрытые ссылки.
Explanatory Memorandum к приказу 2009 No.3209. PDF.
Пожалуйста Войдите или Зарегистрируйтесь чтобы видеть скрытые ссылки.
ACMD third report on synthetic cannabinoids, 2014. PDF.
Пожалуйста Войдите или Зарегистрируйтесь чтобы видеть скрытые ссылки.
Этот обзор носит исключительно информационный характер и не является руководством к применению каких‑либо веществ. При подозрении на интоксикацию или отмену следует немедленно обращаться за экстренной медицинской помощью. Мы рекомендуем соблюдать законодательства любых стран мира! Некоторые страницы могут требовать включённого JavaScript, регистрации или регионального доступа. В таких случаях используйте зеркала на сайтах агентств, официальные PDF и архивы. Ссылки проверены на открываемость на 6 ноября 2025. Автор не имеет конфликта интересов, статья подготовлена на основе открытых данных и рецензируемых публикаций, перечисленных по ходу текста или собраны в конце статьи. Эта статья была создана с использованием нескольких редакционных инструментов, включая искусственный интеллект, как часть процесса. Редакторы-люди проверяли этот контент перед публикацией.
Нажимай на изображение ниже, там ты найдешь все информационные ресурсы A&N
Нажимай на изображение ниже, там ты найдешь все информационные ресурсы A&N
Пожалуйста Войдите или Зарегистрируйтесь чтобы видеть скрытые ссылки.
Последнее редактирование:
